…В холодное, уже осеннее, утро лил леденящий насквозь
дождь.
В доме, черном и каком-то скособоченном, казалось, бушевала
та же стихия, только еще с шаровыми молниями и громом.
-Спа-акойна-а, ребята, алебарды
не отводить! - орал красноносый рыцарь в латах, но без шлема,
шестерым здоровенным детинам в железе с ног до головы, взявших
в тесное кольцо мощный дубовый стол посреди небольшой комнаты.
-Спакойна-а!! - а сам медленно
двигался по периметру комнаты, нервно сжимая меч в огромной,
в рубцах и мозолях, руке.
На столе, на полусогнутых ногах, в позе льва, приготовившегося
к отражению нападения, возвышался старик в черном, шитом
серебром кафтане, и очень быстро делал руками в воздухе
какие-то немыслимые пассы.
-Спа-акойна-а, ребята, он
нам ничего не сделает, - снова прохрипел красноносый и потряс
в воздухе каким-то свертком пергамента, в доказательство
некой защиты. Старик бросил быстрый взгляд на сверток и
усмехнулся.
-Господин..., э..., доктор
Шляйн, мы вынуждены арестовать вас, па-атрудитесь прекратить
сопротивляться и проследуйте с...
Он еще не успел договорить, как старик выбросил руки в сторону
пергамента, который, подчинившись неведомой силе, вылетел
из руки капитана. Мощный удар каблуком черного с серебром
сапога по шлему одного из детин пробил в строю брешь, Марвин
скользнул в нее, как змея, а на столе остался другой Марвин,
на которого мгновенно опустились четыре алебарды, но прошли,
как сквозь дым. Сразу же комната наполнилась добрым десятком
Марвинов Шляйнов, готовых отражать нападение, убегающих
или просто стоящих на месте. И все они рассыпались при ударе.
Хлопнула дверь.
-Уйдет! - заорал красноносый,
уже несясь, как таран, на дверь.
На улице хлестал дождь. Издалека
было видно, как от черного дома отделилась одна черная фигура,
похожая на всадника в плаще, и стала быстро удаляться в
сторону леса. В тот же миг шесть таких же фигурок понеслись
в шесть разных сторон. Из дома высыпались, как сребреники,
еще пять фигурок, и в недоумении завертели головами. Настоящий
Марвин Шляйн уже успел доскакать до подлеска и немного притормозил
коня. Свой драгоценный фолиант он прижимал к груди.
